Сорок семь лет у руля. Шестьдесят девять, семьдесят, семьдесят один, семьдесят два… и смотришь на её лицо — и реально не понимаешь, что тут считать. Миучча Прада в прошлом году сказала американскому Vogue, что мода забирает в её жизни третью часть, культура — ещё одну, а остаток — семья, друзья и «некоторые удовольствия». Как будто это простая математика. Каждое утро она просыпается и решает: быть пятнадцатилетней девочкой или умирающей старухой. Вот такой расклад, без вариантов.
Женщина без ярлыков
В 2012-м она сказала Interview вещь, от которой хочется выгравировать бронзовую табличку и повесить на стену: «Женщины Prada не существует. Меня интересуют женщины вообще». И всё. Никаких подвохов, никаких оговорок. За этой фразой — докторская по политологии, пять лет пантомимы, коммунистическая партия, борьба за права женщин, Мию Мию, которая выросла из детской коллекции в целый мир. В 1978-м она села за руль дела, которое дед Марио завёл ещё в 1913-м, а с 1989-го, с Патрицио Бертелли, начала ломать всё, что считалось незыблемым. Но она бы так не сказала. Она бы просто пожала плечами.
Ugly shoes как манифест
«Красивый» — слово, которым в модных кругах злоупотребляют с такой же наглостью, как словом «роскошь». Прада это знает. Знает так глубоко, что у неё, наверное, уже реакция на это слово — как у человека на писк тормозов. Мохнатые жёлтые тапки Miu Miu с бусинами, вейдерсы, банановые принты — на первый взгляд кажется, что кто-то перепутал каталог с бардаком. А потом эти вещи становятся самыми желанными на планете. И зритель невольно думает: а может, она правда так просто это делает? Но нет. Сорок семь лет опыта — это не «просто».
Одежда — часть протеста, но не вся
Мексиканский художник Хьюго Уэрта Марин взял у неё интервью, и там родилась фраза, которая не отпускает: «Сопротивление — это слово, которое мне очень нравится. То, что оно означает, очень сложно». Одежда — часть протеста? Да. Но корни глубже. Она говорит: «Следует одеваться согласно вашим мыслям. Ты можешь носить всё, что хочешь, потому что это свободный выбор. Я не считаю, что существует политкорректный дресс-код — бывало, я ходила на демонстрации в Saint Laurent, и наоборот». Любой жест — политический? Может быть. Но политика — это больше, чем то, что ты надеваешь. Или меньше. Зависит от утра.
Её подруга Мануэла Павеси — фотограф, ушедшая слишком рано — снимала её для Purple Magazine в 2009-м. Прада тогда заметила кое-что забавное: когда другие дизайнеры делают что-то абсурдное, никто не морщится, а её мужские юбки почему-то возмутительны. «Для меня это означает, что я была права», — сказала она. Спокойно. Как будто подтвердила гипотезу, а не произнесла манифест.
Униформа свободного человека
Юбки до колен — мятые, плиссированные. Белые футболки. Серые кардиганы. Винтажные серьги. Пальто вместо вечернего платья. Странная обувь. Это не дресс-код, это выживание — или что-то близкое к нему. Прада называет это униформой, и как ни странно, она права: когда ты знаешь, что наденешь завтра, у тебя появляется пространство для свободы. Ирония? Для человека, который раздавил стереотипы о том, как женщина в дизайнерском мире «должна» выглядеть — да, ирония.
А ещё есть нейлоновый рюкзак. Начало девяностых. Люксовая марка решает шить ручные клади из непромокаемой ткани — от которой не пахнет ни романтикой, ни золотом. И не прогадала. Команда Prada сейчас, правда, пересаживается на более экологичные материалы — рюкзаки и ещё десяток вещей. В 1990-м она сказала The New Yorker: «Я хочу смешивать индустриальный способ ведения дел с ремесленными традициями прошлого». Пророческое слово. Тогда казалось безумием. Сейчас — очевидность.
Фонд, который не продаёт
Fondazione Prada — место, куда мода приходит как студент на факультатив. Лори Андерсон, Карстен Хеллер — персональные экспозиции здесь не событие, а рутина. «На мой взгляд, это всё взаимосвязано: мода, искусство, культура, политика», — говорит Прада. При этом она жёстко не зовёт художников к участию в коллекциях. «Я не хочу, чтобы люди думали, что хочу воспользоваться искусством, чтобы сделать свою работу более гламурной. Может быть, я последний профессиональный моралист». Сильное заявление. И, кажется, не лишённое оснований.
В доме у неё с Бертелли, говорят друзья, серьёзная коллекция картин. Потому что для Миуччи красота — не только ткань и шов. Хотя про ткань она тоже умеет: «То, что вы носите, — это то, как вы представляете себя миру, особенно сегодня, когда человеческие контакты настолько быстры. Мода — это язык мгновенных сообщений». Ну что ж.
С днём рождения, синьора. Семьдесят семь — и это только середина.
Эта публикация подготовлена на основе материалов, представленных на новостном агрегаторе MaxNuz, где собраны актуальные сведения о знаменитых личностях и событиях.
